Все три записи разрежем на короткие равновеликие сегменты, перемешаем, склеим и проиграем для сенатора и электората. Процесс может оказаться трудоемким и потребует кучи оборудования, однако основной принцип в том, чтобы совместить сексуальные записи и послания ненависти, неодобрения. Установившиеся ассоциативные линии активируются каждый раз, как начинают работать речевые центры сенатора, то есть постоянно (помоги, Господь, этому несчастному ублюдку, если беда вдруг постигнет его пасть). Итак, папаша болтает, дочь-подросток постанывает, в то время как техасские рейнджеры и добропорядочные дамы, ходящие в церковь, орут на политика из динамиков третьего магнитофона: «ВЫ ЧТО ДЕЛАЕТЕ ПЕРЕД ЧЕСТНЫМ НАРОДОМ!»

Несовершеннолетняя дочь — деталь изощренная. В основном требуются запись сексуального характера на втором магнитофоне и крики неодобрения на третьем. Заполучив такую простую формулу, любая сволочь из ЦРУ станет Богом — то есть магнитофоном номер три. Обратите внимание, какой упор делали на сексуальный аспект во время Уотергейта. Вспомните «жучки» в доме Мартина Лютера Кинга: их ставили не где-нибудь, а в спальне. Убийственная техника. Оппонент как минимум теряет мужество и решительность. Итог: суть Уотергейтского скандала не в том, что «жучки» установили, но в том, как компроматом распорядились.

Данная формула работает в замкнутой цепи. Если аудио- и видеозаписи откровенного содержания получат широкое распространение, приживутся, выйдут в народ, магнитофон номер три утратит силу и власть. Вот почему администрация Никсона так стремится запретить порнографию и вновь установить цензуру на кино и книги — хотят сохранить мощь магнитофона номер три.

Вышесказанное приводит нас к теме СЕКСА. Как сказал покойный Джон О’Хара