Заработали «жучки» Уотергейта, испытана атомная бомба, и вирус беспокойно зашевелился у нас в белых глотках. Когда-то он убивал и может вновь взяться за старое, пройтись, подобно лесному пожару, по городам.

«Это — начало конца. — Так отреагировал научный пресс-секретарь одного из основных посольств Вашингтона, узнав, что лабораторным путем синтезирована часть гена. — Теперь любая страна может сотворить вирус, от которого не будет лекарства. Достаточно небольшой лаборатории в маленькой стране, где имеется опытный биохимик, способный создать вирус».

Соответственно любая крупная страна справится с задачей куда быстрее и эффективнее.

Я развиваю теорию о том, что в электронной революции вирус — это миниатюрный набор слов и образов. Такие наборы могут передаваться подобно инфекции следующим образом: допустим, в райском саду установлены три магнитофона. Первый магнитофон — это Адам, второй — Ева и третий — Бог, который после взрыва атомной бомбы в Хиросиме превратился в Уродливого Американца. Или, если вернуться к доисторической теме, первый магнитофон — это самец обезьяны, безнадежно охваченный сексуальным безумием, удушаемый вирусом. Второй — самка, которая, оседлав самца, воркует с ним. Третий прибор — СМЕРТЬ.

Фон Штайнплатц утверждает, что вирус биологической мутации (В-23) содержится в слове. Однако выделить его из слова опасней, чем высвободить энергию атома. В слове содержатся вся ненависть, боль, страх и похоть.

Итак, три магнитофона. Создадим простой словесный вирус, нацеленный на нашего политического конкурента. На первый магнитофон запишем речи и беседы, аккуратно монтируя в запись запинки, ошибки в произношении, слова-паразиты — худшее, что можно собрать. В спальне конкурента установим «жучки» и запишем его любовные игрища на второй магнитофон.. Можно повысить градус, записав эротические звуки, издаваемые объектом, связь с которым недопустима или неприемлема (или и то, и другое). Скажем, несовершеннолетней дочкой сенатора. На третью пленку запишем фразы ненависти и неодобрения.