Каждый раз, когда я попадаю в эту комнату - обшарпанную, с жуткими столами, с продранным диваном, со стульями без спинок и уродливым сейфом, - мне начинает казаться, что эту комнату целиком вынули из какого-то отделения милиции и насильно впихнули в середину роскошной, построенной по последнему слову техники гостиницы. И каждый раз для меня это смена миров…

- Здрассьте, - сказала я всем присутствующим.

- Лучшие люди нашего профсоюза, - улыбнулся мне Толя - Вот теперь почти полный комплект. Присаживайтесь, Татьяна Николаевна.

Толя - старший опергруппы нашей гостиницы. Милицейско-капитанского в нем нет ни на грош. В костюмчике с галстучком - вылитый студент. Только очки на нем не по студенческому карману. Очень попсовые очечки!

Посредине комнаты баррикада из двух письменных столов буквой «Т». По одну сторону - семь стульев вдоль стены для задержанных.

На первом - Наташка-школьница. Противная девка, наглая. Еще семнадцати нету. С восьмого класса ходить начала. Сейчас в десятом. Морда протокольная - на что мужики падают?! Под любого пьяного финна уляжется за полсотни его вонючих марок…

Ну, а дальше - парад элиты! Дому моделей - делать нечего. «Вог», «Бурда», «Неккерман», «Квилле», «Карден», «Пакен», «Нина Риччи»… Каждый костюмчик - штука, полторы. Сапожки - шестьсот, семьсот. Косметика - «Макс Фактор», «Шанель», «Кристиан Диор»… Это вам уже не Наташа-школьница. Это наш профсоюз. Интердевочки. Валютные проститутки.

Вот Зина Мелейко - кличка «Лошадь Пржевальского». Такую клиентуру снимает - равных нет. По-итальянски чешет, по-фински. Сама шведско-русский разговорник составила. На нашу тему. Многие начинающие у нее переписывать брали. По четвертачку. Недорого. Ей только поддавать нельзя - нехорошая становится. Она и сейчас под банкой…

Подружка моя закадычная - Сима-Гулливер. Была мастер спорта по волейболу. Очень крутая телка! Любого клиента до ста долларов дотянет. Меньше не ходит. Макияж наведет - глаз не оторвать. Голова - совет министров. Из чего угодно деньги сделает…