— Тебе предоставляю удовольствие глядеть на меня.

— Благодарю. Позволь в таком случае сказать тебе, что я отказываюсь от этого удовольствия. Вообще лучше будет, если каждый из нас пойдет своей дорогой.

— Ах так! Вылезло шило из мешка!

Он уже был спокоен, уверен в своем превосходстве.

— Я тебя вроде бы не уговаривал бежать из Варшавы, правда? Надо было остаться.

— Остаться? Хорош гусь. Куда как удобно — спасать собственную шкуру, а жена пускай себе гибнет.

— Жена!

— А что, может, я не жена тебе?

— Увы.

— На твоей совести пусть останется это «увы»!

И тотчас ринулась в атаку:

— Никогда в жизни, так и знай, никогда не дам тебе развода! На коленях будешь просить — не дам. Хоть немного пострадай, как я.

— Не бойся, не пропаду.

— Вот именно! Да знаешь ли ты вообще, что такое страдание?

Он пожал плечами.

— Может, и не знаю. Зато знаю, что значит — купить себе мужа за деньги.

Варнецкая вздрогнула. Лицо ее стало серым.

— Что ты сказал?

— То, что ты услышала.

— Кто тебя купил? Я тебя купила?

— А кто? Королева английская?

— Не крути! Я тебя купила?

В полном смятении она нервно накручивала на пальцы кружева, которые перед тем так старательно разглаживала.

Анджей смотрел на жену с нескрываемым отвращением. Потом отвернулся.

— Ишь, даже смотреть на меня уже не можешь, сразу видать — совесть не чиста.

Он молчал, и ей пришлось продолжать:

— О, я знаю, ты хотел, чтобы я осталась в Варшаве, авось погибла бы там, и дело с концом, ты хотел бы этого…

Варнецкий обернулся и взглянул ей прямо в глаза.

— Это правда.

— Что, что правда? — Она всполошилась, пугливо отвела глаза.

— Ты хорошо знаешь, о чем я думаю. Знаешь, не притворничай, кому это нужно? Я бы наконец человеком стал.