Никаких концертов. На свидания никто не бегает. По-моему, кроме Рэймонда, вообще никто ни с кем не встречается. Так что мы вчетвером — Рэймонд, Грэм, Дирк и я — решили поужинать. До меня не сразу доходит, что «ровно» год, но на стоянке по соседству от ресторана я чуть не давлю перекати-поле — оно под колеса шмыгает — и паркуюсь, сижу в машине, вдруг вспомнив, что сегодня за день, очень медленно, очень осторожно иду к ресторану и у дверей торможу, разглядывая меню под стеклом. Все уже приехали. Друг с другом особо не разговаривают. Я пытаюсь поддержать беседу, какая есть: новый клип «Фиксе»

— Год прошел. Ровно, — говорит он.

— С чего? — лениво спрашивает Дирк.

Грэм смотрит на меня, потом в стол.

Все молчат, даже Рэймонд. Очень долго.

— Ты знаешь, — наконец произносит он.

— Нет, — говорит Дирк. — Не знаю.

— Да знаешь, — возражают хором Рэймонд и Грэм.

— Да правда не знаю.

— Рэймонд, перестань, — прошу я.

— Нет не «Рэймонд, перестань». Может, «Дирк, перестань»? — Рэймонд смотрит на Дирка. Тот — ни на кого. Сидит, таращится на стакан с водой. В стакане ледоход.

— Не валяй дурака, — тихо говорит Дирк.

Рэймонд откидывается на спинку стула, довольный — как-то печально. Грэм опять смотрит на меня. Я отворачиваюсь.

— Совсем недавно, — бормочет Рэймонд. — Да, Тим?

— Рэймонд, перестань, — повторяю я.

— С чего? — спрашивает Дирк, наконец взглянув на Рэймонда.

— Ты знаешь, — отвечает Рэймонд. — Ты знаешь, Дирк.

— Нет, не знаю, — говорит Дирк. — Может, скажешь? Возьми и скажи.

— И говорить не надо, — бубнит Рэймонд.

— Народ, вы просто мудозвоны. — Грэм вертит в руках соломку. Протягивает Дирку, тот отмахивается.

— Нет уж, давай, Рэймонд, — настаивает он. — Раз начал, говори уж, тряпка.

— Скажи им, чтоб заткнулись, а? — просит меня Грэм.

— Ты знаешь, — почти неслышно отвечает Рэймонд.