— Скоро одиннадцать. Ко мне должны прийти, и ваше присутствие здесь не обязательно! — И Надя швырнула Лукашину его брюки.

 — Но почему ваши гости явятся ко мне встречать Новый год? И как вы сюда забрались? Я позабыл захлопнуть дверь, да?

Тут Лукашину захотелось попить, он схватил чайник, из которого его только что поливали, и потянулся губами к никелированному носику. Но Надя с такой силой вырвала чайник из его рук, что горемыка свалился с тахты.

 — Но почему вы безобразничаете? Я пить хочу!

 — Послушайте, вы! — грозно сказала Надя. — Вы хоть что-нибудь соображаете?

 — Все соображаю. Безусловно.

 — А где вы находитесь, по-вашему?

 — У себя дома. Третья улица Строителей, 25, квартира 12!

 — Нет, это я живу Третья улица Строителей, 25, квартира 12! — язвительно сообщила Надя.

А Лукашин ответил столь же язвительно:

 — Нет, здесь живем мы с мамой. Уже три дня. Полезная площадь тридцать два метра, и соседей у нас нет!

 — Извините, — издевательски продолжала Надя, — но это у нас с мамой отдельная квартира полезной площадью тридцать два метра!

Лукашин снова взобрался на тахту.

 — Не могу сказать, что у нас с вами большие квартиры.

 — Это очень ценное наблюдение, — насмешливо заметила Надя. — Я была бы вам крайне признательна, если бы вы… как можно скорее испарились!

И Надя решительно спихнула спеленатого в плед Лукашина на пол.

 — Я требую уважения к себе! — запричитал Лукашин, пытаясь освободиться от пледа. — Кто меня закатал? Мама!

 — Мама ушла! — холодно отозвалась Надя. В ответ Лукашин запулил в нее брюками. Надя тотчас кинула их обратно.

 — Чья мама ушла? — спросил Лукашин.

 — По счастью, у нас с вами разные мамы!

 — И они обе ушли… Караул… — совсем тихо произнес Лукашин.

 — Кто-то из нас двоих наверняка сумасшедший! — сказала Надя, и Лукашин осторожно вставил: