— Да, братишка… Дело дрянь. Чувствую, и портового комитета вина здесь есть… Недоглядели за «Атлантом».

Он опять помолчал. Затем сказал:

— Сашку Шевчука я знал хорошо. Хлопец он наш. Может, не дюже грамотный, но нутро у него пролетарское. Жаль, погиб…

Широкой ладонью он провел по столу, словно смахивая крошки, но щербатые доски и так были чисты. Сказал еще раз:

— Жаль…

По тому, как это было сказано, Романов понял, что Ремизов, наверное, увидел сейчас лицо знакомого ему Шевчука и действительно пожалел, что не ходить тому больше по земле.

Широкая ладонь собралась в кулак.

— За здорово живешь Сашка бы голову под пулю не подставил. Видно, круто пришлось…

Он стукнул кулаком по столу.

— Гады, не дают они нам спокойно жить!.. Капитана «Атланта» я тоже знаю. Барин. Не раз с ним собачился. Захребетник. Нашего брата не пожалеет. И башковитый. Понимает: или они нас, или мы их… А вот что он задумал? Значит, на судне все брошено и никого?

— Да, — ответил Романов.

— Закавыка…

Они проговорили еще с полчаса. Порешили на том, что Ремизов сегодня же и завтра с утра соберет все сведения, какие удастся, о капитане «Атланта» и команде. Романов же попытается узнать, не обнаружили ли где-нибудь по Дону и на Азовщине баркас с «Атланта», на котором ушли команда и капитан после убийства Александра Шевчука, Когда они вышли из конторы, стемнело. Низкое осеннее небо, без звезд и просветов в облаках, придавило и Дон и землю.

— До завтра, товарищ, — сказал следователь.

— До завтра, — пробасил Ремизов, сжимая ладонь Романова, и вдруг, задержав ее, хрипло сказал: — Стой!

Ремизов смотрел мимо Романова куда-то вдаль. Следователь резко повернулся по направлению его взгляда.