Вдали, под фонарем, стоял человек.

— Помощник капитана «Атланта», — сказал Ремизов, приглушая голос, словно тот мог услышать.

Человек под фонарем, задержавшись на мгновение, шагнул в тень пакгаузов.

— Эй, друг, постой! — крикнул Ремизов.

Но человек заспешил куда-то в темноту.

— Уйдет! — выдохнул Ремизов, и они, не сговариваясь, вдвоем бросились к пакгаузам.

Они бежали по грязи, спотыкаясь на каких-то рытвинах, запинаясь о брошенные доски, мотки проволоки. Слышно было, как впереди чавкала земля под ногами бегущего человека.

— К грузовому двору идет, гад, там не найдешь, — на бегу прохрипел Ремизов, И сейчас же из темноты в лица им хлестнули выстрелы: один, затем второй, третий…

Следователь, падая, выхватил наган и выстрелил на звук раз и еще. Когда грохот выстрелов смолк, они услышали, как зашлепали по воде весла. Ремизов и Романов поднялись и бросились к берегу. С лодки прогремели два выстрела. Пули с визгом ударили в стену пакгауза.

— Все, — сказал Ремизов. — Теперь не догонишь, ушли. Лодка его ждала.

Уключины еще стучали вдалеке и, наконец, смолкли.

Ремизов повернулся к следователю и увидел, что тот прижимает рукой бок.

— Что, зацепил? — тревожно спросил он.

— Да, есть немного, — сказал Романов, чувствуя под пальцами, как все больше и больше промокает от крови гимнастерка. — Царапнуло.

Они вернулись в контору. На гимнастерке Романова расплылось темное пятно. Ремизов сказал:

— Беглец наш, видно, офицер, бьет ничего. Умеет…

Кровь не унималась. Ремизов с треском оторвал нижний край тельняшки.

— Жена будет ругаться. Скажет: «Где это тебя черти драли?»

Романов, стиснув зубы от пронзившей его боли, сказал:

— Тельняшка-то еще новая.