— А ну живее, дохлая кляча! Или ты хочешь, чтобы я тебе помог?

— Я не изъявляю добровольного желания, — сказал 509-й.

Капо уставился на него, раскрыв рот. Писари изумленно подняли головы, но тут же уткнулись в свои бумаги. Наступила гробовая тишина.

— Что? — переспросил Вебер, еще не веря своим ушам.

509-й набрал в грудь воздуха.

— Я не изъявляю добровольного желания.

— Значит, ты отказываешься подписать бумагу?

— Да.

Вебер провел языком по губам.

— Так. Значит, ты не подпишешь? — Он взял левую руку 509-го, завел ее за спину и рванул вверх. 509-й упал. Вебер крепко держал его вывернутую руку, и теперь, потянув ее вверх, он приподнял 509-го от пола и наступил ему на спину. 509-й вскрикнул и затих.

Вебер взял его второй рукой за шиворот и поставил на ноги, но тот опять повалился на пол.

— Слабак! — презрительно буркнул Вебер. Потом, открыв дверь в соседнюю комнату, позвал:

— Кляйнерт! Михель! Возьмите-ка эту кисейную барышню и приведите в чувство. Оставьте его там. Я сейчас приду.

509-го выволокли из комнаты.

— Давай! — обратился Вебер к Бухеру. — Подписывай!

Бухера била дрожь. Он не хотел дрожать, но ничего не мог с собой поделать. Он вдруг остался один. 509-го с ним больше не было. Все в нем кричало о смирении. Он чувствовал, что если сейчас же не сделает того, что сделал 509-й, то будет поздно, и он послушно, как автомат, исполнит любой приказ.

— Я тоже не подпишу, — пролепетал он.

Вебер ухмыльнулся.

— Смотри-ка! Еще один… Прямо как в старые добрые времена!

Бухер даже не успел почувствовать удара. Его мгновенно проглотила черная ревущая бездна. Очнувшись, он увидел над собой Вебера. «509-й… — подумал он тупо. — 509-й на двадцать лет старше меня. С ним он сделал то же самое. Я должен продержаться!» В ту же секунду какой-то свирепый дракон впился железными когтями в его плечи, обдав их невыносимым жаром из огнедышащей глотки, и все вновь пропало.