Кличку этому менеджеру прилепили вы. с Таней, вылепив ее из фамилии — Мальков, — и он вполне отвечал прозвищу: поразительно юркий, подвижный, он внезапно возникал на точке в дорогом, стального оттенка костюме и регулярно устраивал разнос: тебе и буфетчице Тане, с которой у тебя быстро наладились приятельские отношения, точнее, братско-сестринские: в прошлой, несбыточной жизни Таня преподавала в средней школе биологию, у нее маленькая дочка, прокормиться на учительскую зарплату они не могли, и вот Таня пристроилась на разливе пива по тридцать рублей за пол-литра. А у тебя была похожая ситуация: вернувшись из госпиталя, ты — помнишь? — долго перебивался случайными заработками, время от времени безуспешно обивая пороги всевозможных контор в поисках относительно приличной работы, потом махнул на это безнадежное занятие рукой и надолго осел под сенью пивного шатра — потому, наверное, что в этом уличном заведении не было порога.

Поселившись у реки в должности Харона, я, несмотря на статус персоны нон-грата, изредка забегаю сюда выпить баночку колы. Малек, если он оказывается на месте, немедленно хватается за мобильник и вызывает охрану. Но к тому моменту, когда крепкие ребята, экипированные в черную форму с белой нашивкой на рукавах, изображающей разевающего пасть аллигатора, подъезжают, я успеваю утолить жажду и мирно, не вступая в пререкания, удаляюсь.

Асфальт уже начинал плавиться под ногами праздношатающейся публики, клиентов под шатром было полно. Я закурил и окинул взглядом обширный пятачок перед станцией метро, на котором провел два месяца, работая в должности уборщика. Здесь ничего не изменилось. Слева на своем привычном месте огнедышащий вагончик с вывеской "Шаурма". Рядом с ним овощной лоток, где на аккуратных ячейках выложены отборные помидоры из Турции, яблоки из Испании, киви из Новой Зеландии, апельсины из Марокко, бананы из Эквадора, клубника из Голландии, сладкие перцы из Румынии и прочие фантастически красивые овощи-фрукты.