- Ты собиралась к мессе, - сказала ей мать.

- Она не могла пойти, - вмешалась в разговор слепая. - Я забыла, что сегодня страстная пятница, и вчера вечером выстирала рукава.

- Они еще не высохли, - пробормотала Мина.

- Ей пришлось много работать эти дни, - продолжала слепая.

- Мне нужно сдать на пасху сто пятьдесят дюжин роз, - сказала Мина.

Хотя было рано, солнце уже начало припекать. К семи утра большая комната уже превратилась в мастерскую по изготовлению искусственных роз: появились корзина с лепестками и проволокой, большая коробка гофрированной бумаги, две пары ножниц, моток ниток и пузырек клея. Почти сразу же пришла Тринидад с картонной коробкой под мышкой; она хотела узнать, почему Мина не ходила к мессе.

- У меня не было рукавов, - ответила Мина.

- Да тебе бы кто хочешь их одолжил, - сказала Тринидад.

Она пододвинула стул и села около корзины с лепестками.

- Когда догадалась, было уже поздно, -сказала Мина.

Она сделала розу, потом подошла к корзине закрутить ножницами лепестки. Тринидад поставила картонную коробку на пол и тоже принялась за работу.

Мина посмотрела на коробку.

- Купила туфли?

- В ней мертвые мыши, - ответила Тринидад.

Тринидад закручивала лепестки лучше, и Мина стала обвертывать куски проволоки зеленой бумагой - делать стебли. Они работали молча, не обращая внимания на солнце, наступавшее на комнату, где на стенах висели идиллические картины и семейные фотографии. Кончив делать стебли. Мина повернула к Тринидад свое лицо, казавшееся каким-то невещественным. Движения у Тринидад, едва шевелившей кончиками пальцев, были удивительно точные; сидела она сомкнув ноги, и Мина посмотрела на ее мужские туфли. Не поднимая головы, Тринидад почувствовала ее взгляд, отодвинула ноги под стул и перестала работать.

- Что такое? -- спросила она.