– За что выпьем?

– Не издевайся, – сказал Гоша. – Мне хочется броситься с десятого этажа.

– Вот-вот, ты уже близок к ощущению полета. У влюбленных всегда так.

Гоша, казалось, не слышал.

– У меня больше нам встречаться нельзя. При мне не посмеет, но потом Соньку, пожалуй, зарежет. У тебя тоже. Макс – скотина, но ты держи нейтралитет.

– Охотно, – сказал Филипп, – только что это значит?

Кукольников и тут ничего не ответил. Он залпом выпил вино и сказал, что на Красного Курсанта у него есть знакомый с квартирой, с которым можно договориться. «Ну, хорошо, – сказал Филипп, – вы с Соней будете встречаться на Красного Курсанта, вы будете ходить по улицам, взявшись за руки. А ночью он придет к тебе – только не спрашивай как – я его видел – он придет к тебе со всеми своими ножами и кастетами, и он убьет тебя! Ты хоть понимаешь, что мне тебя жалко? Жалко мне тебя, потому что ты становишься бешеный, как Макс. Ну, ладно, если он тебя зарежет. Да, можешь обижаться сколько хочешь, лучше он тебя. А ну как ты ему шею свернешь? А с Сонькой что будет? Знаю, знаю, я за нее отвечать должен. Так что ты мне прикажешь, здесь вот на кухне ее содержать?

– Нет, нет! – горячо проговорил Кукольников, – у тебя ни в коем случае. Знаешь, мне Сонетка подарила цветок в горшке. Еще раньше, до того, как мы про все догадались. Вот его я к тебе переселю. Он придет меня резать или что там, а если не застанет, так вполне цветку горло перережет. А ты его будешь поливать, разговаривать с ним будешь… Он странный цветок, он на Сонетку похож. С виду дурацкий, и все его поправить хочется. А потом смотришь: а это он тебя уже поправил.