- Давай дай! - бормотала Катя.

Сколько можно их пить?..

- Мама, как ты думаешь, почему у капитанская дочка просит у Екатерины милости, а не правосудия? Разве милость выше всего?

- Наверное, выше. А Пушкин - гений. И незачем его обсуждать. Ты опять недоела котлеты. Совсем ничего не ешь, это безобразие! Есть надо, это топливо для организма.

- А песни Окуджавы тебе нравятся?

- Не знаю, почти не слышала. По телевизору как-то передавали... Очень заунывно. Ты вчера снова принесла из школы бутерброды, даже не тронутые. Тебе поправляться надо, откармливаться, посмотри на себя!

Когда Кате в старших классах сделалось совсем плохо, неустойчиво в этом мире, неуютно, а сам мир превратился в серый и тусклый, как дождь за немытым окном, когда вдруг душа отчаянно заметалась и жалобно заныла - отчего? почему? - Катя попросила мать отвести ее к врачу. Никогда не забыть, каким стало лицо матери: жестким, металлическим, пуленепробиваемым...

И снова привычное:

- У тебя ничего нет! Ты совершенно здорова! Никакой врач тебе не нужен!

Тогда даже страшно было представить, чем грозил визит к психиатру, это пятно на всю оставшуюся жизнь... Но хотя бы к невропатологу...

А сама Катя идти не решилась, побоялась. Она вообще выросла человеком робким, пугливым, патологически застенчивым.

- Прямо какая-то мимоза-недотрога. Всего боится, на все обижается... Что еще ей надо? - часто тосковала вслух мать. - Одета, обута, сыта...

Отец ответил лишь один раз. Вопросом на вопрос.

- Разве все ограничивается этим?

- А чем же еще?

- Еще есть душа...

- Ах, душа... Да ты сумасшедший!

Большинство преданных детям мамашек признают лишь две точки зрения: моя и неправильные. И все всегда решается не на уровне диалога, спора, дискуссии, а на совсем ином уровне - я так сказала, я так думаю, значит, так оно и есть.

Но мнение всегда неизменно правит миром, а жизнь без убеждений - это путь к шизофрении. Хотя только глупцы и покойники никогда не меняют своих мнений, а изменяемость - основа развития.