– Об этом я подумал. Но мы заметим, если кто-нибудь станет за нами следить.

– Чем его?..

– Застрелили. Из чего – не знаю. Надеюсь услышать мнение эксперта, когда выедем за город.

– И что дальше?

– Бросим его на берегу или где-нибудь еще.

– И действуем по плану?

– Нам платят за это.

Помолчав, он негромко заметил:

– Похоже, эти деньги нам придется отрабатывать всерьез.

После выезда из города нам не попалось навстречу ни души, ни единой машины. Если кто-то нас преследовал, то ориентировался по радару, а не свету фар.

Въезжая в Треженье, я снизил скорость и переключил фары на ближний свет. Пришлось сбавить скорость, но до моря оставалось меньше мили и дорога здесь кончалась. Незачем давать кому-то повод для размышлений, с чего вдруг "ситроен" с парижскими номерами ненастной ночью едет к морю.

Но вот дорога перешла в широкую полосу песка и гальки. Я затормозил и открыл дверцу. Издали доносился ленивый шум прибоя, но вид на море закрывал небольшой холм впереди.

– Приехали...

Харви потянулся назад и взял плащ.

– Что будем делать с пассажиром?

– Куда-нибудь пристроим. Взгляните на него, пока я схожу огляжусь.

Открыв стоявший под ногами саквояж, я вытащил стопку дорожных карт. Под ними лежала большая деревянная кобура. Из нее я извлек "маузер", пошарил на дне саквояжа в поисках магазина с патронами, нашел и вставил. Потом пристегнул кобуру – приклад и взвел курок. Готово.

Харви заметил:

– Надо было засечь время. Не думаю, что вы обставите Буффало Билла.

– Давно не тренировался. Но если постараюсь, в пять минут уложусь.

– По-моему, Билл управлялся быстрее.

– В такую ночь никто ни во что не попадет. Зато как прозвучит! Вылитый пулемет.

Я вышел из машины и захлопнул дверцу. К кромешной темноте глаза привыкают долго. На ощупь я двинулся вперед, ориентируясь по хрусту под ногами. Через дюжину шагов заскрипела галька и наметился подъем.