– А номер? Это просто приманка для жандармов – с виду местная машина, но с парижским номером. И здесь, в Бретани, и на швейцарской границе.

– Может быть. Ну, тогда трейлер для дальних перевозок.

– Где? И я не водил трейлеры.

Он замолчал, продолжая курить, и сигарету в левой руке держал так естественно, что казался левшой, пока не сообразишь, для чего он оставляет правую руку наготове.

– Да... – протянул он. – Будь у нас побольше времени для подготовки...

– Тогда нас бы не пригласили.

– Пожалуй. – Он покосился на щиток. – Когда будем заправляться?

– Не сейчас. Бак почти полон. Дождемся, когда станет светло и появятся люди.

– Восход солнца в половине шестого.

Я чертыхнулся – ведь я даже не подумал узнать это время, хотя обязан был это сделать. Периодически приходилось напоминать себе, что Харви играл в эти игры совсем недавно и куда чаще меня. Когда он справлялся со своей проблемой, то был твердым, хладнокровным и сообразительным напарником.

Часы на щитке показывали половину четвертого. Два часа до рассвета и шестнадцать до Лихтенштейна.

6

В четыре утра по обсаженной деревьями аллее мы въезжали в Ван – самый крупный городок из тех, что мы миновали за последний час.

– С вашей стороны в кармашке есть путеводитель, – сказал я Лоуэллу. – Найдите городскую почту. Я позвоню Мерлену.

– Зачем?

– Он просил, поддерживать контакт. И может что-то разузнать о случившемся в Кемпере.

Покопавшись в картах, он сказал:

– Поверните вдоль сквера. Почта справа через двести метров.

Я остановился возле темной телефонной будки и заглушил мотор. Тишина нахлынула неожиданно, словно затопив все вокруг, и я покачал головой: для такого путешествия, как наше, слишком рано вздрагивать и нервничать по всякому поводу. Потом вышел из машины под дождь.