***
Они прожили вместе всю жизнь, никогда не расставаясь. Они шли бок о бок одной и той же дорогой, связанные неразрывными узами. Но Маргарита всегда казалась печальной, удрученной, более суровой, чем старшая сестра, словно великая жертва надломила ее силы. Она быстрее состарилась, поседела в тридцать лет и часто хворала, как будто ее снедал какой-то тайный недуг.
Теперь она умирала первой. Уже сутки она не говорила ни слова. Только на рассвете она сказала:
- Пошлите за священником, пора.
Конвульсивно вздрагивая, она все время лежала на спине, страшная на вид, беспрестанно шевеля губами, словно из глубины ее сердца уже поднимались какие-то ужасные слова, но еще не могли сорваться с языка, и смотрела вокруг себя безумными от страха глазами.
Ее сестра, припав лбом к краю постели, плакала в глубокой скорби, повторяя:
- Марго, родная моя, детка моя! Она всегда называла ее "деткой", так же как младшая называла старшую "сестрицей".
На лестнице послышались шаги. Дверь открылась. Появился мальчик-служка, а за ним - старый священник в рясе. Увидев их, умирающая быстро приподнялась, села и, с трудом открыв рот, прошептала несколько слов, царапая ногтями по простыне, словно хотела разорвать ее.
Аббат Симон подошел, взял ее за руку, поцеловал в лоб и ласково сказал:
- Господь простит вас, дитя мое. Будьте мужественны; час настал, говорите.
Маргариту охватила такая сильная дрожь, что вся ее кровать затряслась. Умирающая пробормотала:
- Сестрица, садись и слушай... Священник нагнулся к Сюзанне, припавшей к постели, поднял ее, усадил в кресло и, взяв за руки обеих сестер, произнес:
- Господи боже! Пошли им силы, будь милостив к ним.
И Маргарита заговорила. Слова, одно за другим, вырывались из ее горла, хриплые, отрывистые, как бы угасающие.
***
- Прости, прости, сестрица, прости меня!.. О, если бы ты знала, как я всю жизнь боялась этого часа!..