Не поможете ли советом, батюшка? - и она с надеждой вновь посмотрела на священника. - Ну что же, пойдемте в дом, расскажете мне за обедом, что вас беспокоит, - пригласил он и начал спускаться с церковного крыльца. - Спасибо, батюшка, да неудобно мне как-то, - начала отказываться Мария. - Обедать не хотите или разговаривать со мной? - остановившись, спросил ее священник. - Ой, ну что вы! Мне просто неудобно отягощать вас своим нежданным присутствием. Окинув ее насмешливым взглядом, он спросил: - Вы откуда? У вас все так в миру чинно разговаривают, или вы исключение? Как вас звать-то, раба Божия? Покраснев, Мария отвела взгляд в сторону и смущенно ответила: - Это все обстановка. У меня церковь всегда ассоциировалась с таким языком, бабуля моя так говаривала. А зовут меня Марией. - Марией? - изменившимся голосом переспросил священник, и лицо его неожиданно побледнело. - Хорошее имя... - помолчав, он добавил: - Так вот, Мария, меня хоть и зовут отец Кирилл, но я - обычный человек, и в школу так же, как и вы, ходил. Так что перестаньте напрягаться и разговаривайте со мной нормальным языком. И пойдемте, все-таки, пообедаем, чем Бог послал, - и он решительно направился к своему дому. Мария послушно последовала за ним, теребя концы шарфа и не зная, можно ли его теперь снять или так и придется в нем сидеть за обедом. Идущий впереди в какой-то задумчивости батюшка оглянулся, и словно разгадав ее мысли, одним движением спустил шарф с ее головы на плечи. Открывая калитку перед домиком, который был обнесен так понравившимся ей плетнем, он посторонился, пропуская Марию вперед. - А кто сделал этот плетень? - невольно вырвался у нее вопрос, и она тут же рассердилась на себя за свое глупое любопытство. - Не знаю, - улыбнувшись, сказал отец Кирилл, закрывая калитку, - он был здесь еще до меня... А теперь давайте помоем руки, летом у нас все удобства на дворе, - и он показал ей в угол двора, где на столбе висел зеленый рукомойник.