В условленное время мы отправились на послеобеденные баеньки в казарму, дождались когда начальство и сержанты разбредутся по своим делам, после чего началось ристалище. Чечен очень эффектно, высоко махал ногами, правда его удары почти не достигали цели, в лучшем случае попадая вскользь. Сенин хорошо работал, показывал уклоны и нырочки, сам активно не атаковал, как мне показалось, не делал лишних движений, я сначала был даже разочарован слегка. Как мне сказали позже, он нанес чечену несколько чувствительных ударов, которых я попросту не заметил. Когда колхозный каратист слегка подзамотался и выдохся, Марис без труда отправил его в нокаут правой прямой в челюсть. Я даже удара не заметил, просто чечен замер, а потом сложился на пол без сознания. То что последовало за этим, удивило всех: чечены взяли своего неудачливого земляка за руки и ноги, отнесли его в соседний кубрик, где сами же от души его отметелили. Видимо за то, что он опозорил своих, что ли… Дикий народ, дети гор…

      Вообще, чеченцы, призванные в армию были настоящей бедой для отцов-командиров. Там, где появлялись более двух особей, тут же автоматически образовывалась мафия, откуда-то доставлялась наркота, возникала сеть распространителей дури, в промышленных масштабах уходили налево бензин, обмундирование, боеприпасы и снаряжение. Я слышал о случаях избиения представителей младшего офицерского состава, которые просто боялись по ночам заходить в казарму. К примеру в полку, где я проходил службу после учебки, рота охраны аэродрома («через день на ремень») была на три четверти укомплектована именно абреками. Буквально за пару дней пришедшие из «карантина» носатые «духи» зачморили всех старослужащих, которые теперь мыли полы, чистили очки, моля Бога о скором дембеле. К счастью, попасть в роту охраны мне не довелось.

      Самому мне приходилось пользоваться услугами «мафии» пару раз.