- Спасся еще один человек. Он в гостинице. Такой же молчун, но о вас спросил.

- Что вы ему сказали? - произнес незнакомец бесстрастно, но хозяин запомнил, каким неприятно тяжелым стал его взгляд.

- В деревне знали, что вы у меня, и он вышел из гостиницы и спросил, как вы ко мне попали.

- Он не пошел за вами?

- Нет.

Хозяин потом вспоминал, что гость как будто не очень поверил в это. Раздалась настоятельная просьба не пускать к нему того человека. Как ни хотелось собеседнику избежать объяснений, но без доводов было не обойтись, и он рассказал о ночной ссоре и о последующем. Горца, разумеется, заинтересовало, кто ему - тот тип и почему он решился на убийство?

- Приемный сын, - только и было произнесено в ответ.

Тут скотоводу подумалось: он раскумекал суть загадки. Старик богат, и приемыш, оценив на редкость удобный случай, пожелал завладеть наследством.

- Вы правы, - кивнул гость, но затем стал заговариваться.

Вероятно, он был очень привязан к парню и пытался оправдать его? Сказал: тому-де только представляется, будто он действует, чтобы безраздельно захватить все богатство. А на деле он несет усыновившему плату, больше которой не мог бы уже ничего выжать, потому как самое большее и самое лучшее в нем - его зло.

Человек, ни дать, ни взять помешанный, говорил так, точно не видел собеседника, а возбужденно рассуждал сам с собой. Он странно, жутковато усмехался. Хозяин решил наутро свести больного к доктору и предоставить его попечению властей, а пока сказать женщинам и сыновьям, чтобы смотрели за ним в оба. Гость, однако, не дал уйти, спрашивая, заперта ли внизу дверь и достаточно ли она прочна? Горец заверил, что дверь сработана из столетнего кедра и для надежности обита полосами железа.

Седловину с высоким, похожим на башню зданием заполнила тьма; она становилась разреженнее ближе к вершинам, над ними кое-где лучились звезды. Из-за массивной двурогой горы Омер-Ютта, что зовется погубительницей жизней, выплыл большой лунный круг и забелил неясным свечением пепельно-серую пену облаков. В низу спуска к седловине, на гребне базальтового отрога, стоял волк, тонконогий, с торчащими ушами, и пристально смотрел на человека, быстро кравшегося к одинокому дому.