— Цель накрыта! Судно горит.

Лавируя между разрывами, Стрельцов круто взмыл вверх, чтобы снова выйти на боевой курс. Для верности решил нанести еще один удар по танкеру. Но как это сделать безопаснее в зоне интенсивного противовоздушного огня противника? Нужен был сложный маневр. Крутых разворотов «ПЕ-3» зачастую не выдерживал.

Летая еще недавно в небе Москвы и встречаясь с истребителями противника, Стрельцов неоднократно убеждался, что те легко выходили из боя, пользуясь своей маневренностью и тем, что «ПЕ-3» порой терял время на разворотах. В воздушном бою успех решают секунды, и если эти секунды «ПЕ-3» легко выигрывал у фашистских бомбардировщиков, то также легко проигрывал в схватке с истребителями. Правда, фашисты обычно использовали это свое преимущество не для того, чтобы выиграть бой, а чаще всего, чтобы удрать с поля боя.

У Стрельцова родилась дерзкая мысль: уменьшить время разворота за счет применения фигуры переворота самолета через крыло. Он уже раньше думал над этим, много читал, прикидывал, проверял отдельные расчеты в полете. Мысленно отрабатывал все элементы, собираясь обсудить их с товарищами и командирами. И одновременно боялся ошибиться.

И вот наступил момент, когда раздумывать было некогда. Он видел в перевороте спасение и возможность нанести противнику смертельный удар.

Враг сосредоточил весь огонь впереди по курсу самолета. Ню Стрельцов не оправдал надежд противника, выбрав иной курс.

— Игорь, держись, — крикнул он штурману, — атакую с переворотом через правое крыло!

Летчик взял на себя штурвал. Самолет круто полез вверх. Казалось, не хватит сил удержать его в вертикальном подъеме, потемнело в глазах. Еще миг — и самолет послушно перевернулся. Разрывы вражеских снарядов остались позади.

Пока немцы переносили огонь, Стрельцов пошел в атаку на судно, над которым уже поднимался огромный столб черного дыма и пламени.

Как орел, стремительно ринулся вниз наш краснозвездный самолет на фашистский транспорт и разрядил в него весь запас снарядов. Танкер заполыхал с новой силой.