— Продолжай круговое наблюдение, — приказал командир штурману. — Иду на сближение с парой.

Вскоре Пузанов увидел условные сигналы. На смену пришла новая пара. Покачав им на прощанье крыльями, он взял курс на свой аэродром.

Вою дорогу тревожила мысль: почему ведомый не вернулся к объекту? Где он? Хорошо, если ушел домой. Молодой, неопытный, в горячке боя мог и забыть, что обязан возвратиться в строй и идти на свой аэродром только с ведущим.

Вот показался аэродром. Произведя посадку, Пузанов с горечью увидел, что стоянка лейтенанта Стрельцова пуста.

Выйдя из самолета, он спросил дежурных техников:

— Стрельцов сел уже?

Кго-то ответил:

— Вы первый сели.

Пузанов и Сова бросились на командный пункт к руководителю полетов.

Ответ был все тот же: «Стрельцов пока не садился».

Прошло еще несколько минут. Руководитель полетов все чаще посматривал на часы: горючее на исходе, а Стрельцова все нет и нет.

Вдруг послышался гул моторов. Над лесом показался самолет. Все вздохнули: свой, «ПЕ-3» — значит, Виктор.

Чем ближе был самолет, тем больше удивлялись присутствующие какому-то невероятному крену. Шел к летному полю он под углом 90 градусов, и с ходу начал снижение на посадку, странно вздрагивая. Четко уже видны шасси, еще миг — и летчик взял штурвал на себя, а до земли еще было 5 — 10 метров . Все, кто находился на аэродроме, так и ахнули: впереди была стоянка самолетов, дежуривших в полной готовности. Вот-вот свой же самолет врежется в боевые машины. Руководитель полетов только и успел крикнуть:

— В своем ли он уме?

Но в этот момент «ПЕ-3» коснулся земли, несколько раз подпрыгнул, как стрекоза, и, сделав невообразимого «козла», с остановленными моторами застыл на месте буквально в метре от ближайшего самолета.

К нему бежали все, кто был на аэродроме. Что случилось?