Когда Стрельцов повернулся лицом к Кравцову, тот отшатнулся Стрельцов крикнул ему:
— Игорь, я ничего не вижу! Но самолет вести на свой аэродром надо. С парашютом прыгать нам нельзя, малая высота. Садись рядом и будешь кричать мне на ухо, куда вести. Мы должны сесть у себя дома, иначе погибнем.
Кравцов продвинулся к нему вплотную.
— Веди, командир, — сказал он. — У меня осколок в правом глазу, и нам на двоих всего один мой левый глаз да две твои руки. У меня обе повреждены, штурвал держать не могу.
— Как удалось довести и посадить самолет, это известно лишь им одним, — сказал Пузанов. — Только необыкновенная сила воли и мужество спасли им жизнь в безвыходном положении. У этих ребят в скором времени многим из нас не стыдно будет поучиться.
И вот они снова вместе — командир звена Пузанов и его ведомый Стрельцов Напряженные, полные тревог вылеты ложились короткими записями в разделе летной книжки:
«Бомбардировал скопление автомашин на дороге в пункте В. Прямым попаданием вызвал несколько пожаров».
«Штурмовал колонну войск на дороге в пункте Г. Уничтожил 15 автомашин с войсками и боеприпасами».
«Бомбардировал железнодорожную станцию Н. Прямым попаданием взорвал эшелон с боеприпасами».
«Бомбардировал аэродром в районе города Ю. Отмечены прямые попадания по стоянкам вражеских самолетов. Вызваны пожары»
Скупые строки рождали общий итог. К концу января на личном счету лейтенанта Стрельцова числилось уничтоженных 2 железнодорожных эшелона, 39 автомашин с войсками и боеприпасами, 9 танков и много других целей.
К тому времени советские войска под Москвой прочно закрепились на занятых рубежах, установилось относительное затишье.
В морозном и суровом феврале воздушная разведка объектов врага стала важнейшей задачей летчиков 95-го авиационного полка дальних истребителей. Сотни вылетов на разведку совершили они, глубоко забираясь во вражеский тыл и доставляя оттуда ценные сведения. Летали в одиночку. Часто подвергались обстрелу зенитной артиллерии, схватывались с немецкими истребителями.