Удастся ли мне научиться? Отведется ли мне для этого время? Полет — праздник. Завтра он заменится тяжелой и опасной работой.

Боится ли он? Пока нет… Неведомое сегодня не имеет цвета, запаха, звука, боли, горя и радости.

Я не ощущаю еще этих граней, как и не вижу рубежей между победой и поражением, между продолжением жизни и смертью. Повезет — буду учиться, стараться быстрее все понять.

В шалаш просочился серый рассвет. Совсем близко взревел мотор. Матвей сел, посмотрел на своих товарищей, которые молча лежали с открытыми глазами.

— Наверное, разведчик взлетел, — сказал Матвей, так и не поняв, спал ли он.

Начался третий день войны…

За предыдущие два дня майор Наконечный рассказал летчикам все, что увидел и прочувствовал в боевых полетах. Все, что удержала его память из рассказов о боевых действиях товарищей. Поясняя рисунком на листке бумаги ту или иную мысль, реально виденную им обстановку в воздухе, он передавал свой опыт без назойливых нравоучений, а иногда и шутил. Неудачи, гибель своих товарищей в боевых полетах объяснял спокойно, чисто профессиональным языком, не нажимая на эмоционально-психологическую сторону происшедшего. Разбирая удачи и промахи в боевых действиях, он просто доводил до сознания своих слушателей цену ошибки, где мерилом стоимости их были человеческие жизни, разбитые и сожженные самолеты. В этих тактических эпизодах летный состав полка видел свои будущие боевые полеты.

И вот теория закончилась.

Осипов шел к самолету, не ощущая в себе привычной легкости, и повторял Носову полученные указания на вылет. Пересказывал для того, чтобы еще раз убедиться, что оба запомнили их одинаково и не допустят ошибок

Матвей ощущал в себе какое-то необычное возбуждение, приподнятость и понял, что это и есть волнение, которое испытывает боец перед атакой или боксер перед началом боя.