Убедившись, что истребителей врага не видно, а все самолеты в группе на положенных им местах, он дважды качнул свой самолет вправо и посмотрел на левое звено. Звено приняло команду и стало переходить на правую сторону строя. Когда оно скрылось под самолетом Осипова, комэск начал крутой левый разворот, чтобы зайти на штурмовку той же колонны, которую только что бомбил. В этом он видел определенную целесообразность: во-первых, там сейчас есть потери и поэтому определенная паника, во-вторых, можно посмотреть, куда упали бомбы.

Быстро развернув свое звено на двести градусов, спросил:

— Николаич! Как там сзади?

— Истребителей нет, звенья в колонне.

— Добро! Сейчас пойдем в пикирование.

Но немцы уже приготовились к встрече. Между войсками врага и самолетами стояла в небе огневая завеса. И Русанову пришлось снова идти сквозь огонь.

Он попытался увидеть зенитки, но не нашел, откуда они вели огонь. Выругался по этому поводу вслух, а потом сказал штурману:

— Ныряем под разрывы!

— Давай, давай, сзади нормально!…

Начал разворот на цель и, отдав ручку от себя, увел свое звено вниз. А когда проскочил рубеж огня, понял, что бьют откуда-то сбоку.

Поймал в прицел стоящие близко одна к другой машины и, нажимая на гашетки пулеметов, спросил:

— Как там?

— Одно звено проскочило. Идет левее. Второе тоже. Еще левее.

— Добро. Выводим из атаки.

— Ах, мать их поперек дороги! Командир! Кого-то сбили из левого звена. Смотри слева.

Русанов оглянулся, и сердце его тревожно и судорожно сжалось. Су-2, объятый пламенем, вращаясь через крыло, пологой траекторией шел к земле.

— Смотри за воздухом. Может быть, истребители?

— Смотрю, но кругом чисто.

Комэск еще раз оглянулся назад, и в это время над лесом сначала поднялся столб огня, а потом черный траурный тюльпан дыма.

Никто не выпрыгнул.