У Куртиля авантюрист д'Артаньян не особенно напоминает того д'Артаньяна, который встает перед нами при чтении приводимых Птифисом документов. Зато те, кто хорошо помнит трилогию Дюма, не могут не узнать в историческом описании с детства знакомых персонажей: юного Людовика XIV, едва приступившего к управлению государством, Фуке, Кольбера и конечно же самого д'Артаньяна. После книги Ж.-К. Птифиса очень интересно перечитать «Виконта де Бражелона», например главу «Тайная вечеря», описывающую сомнения Фуке и его близких перед поездкой в Нант. Конечно, развитие действия несколько переиначивает реальный ход событий, оно становится более обостренным, сценичным. Но мелочи, из которых складывается портрет жизни, остаются те же: Пеллиссон и Гурвиль, убеждающие Фуке бежать, расчет на силу крепости Бель-Иль, посланцы короля, до последней минуты требующие у суперинтенданта денег, слово, переданное им друзьям: «Сент-Манде»... Д'Артаньян, едва не упустив Фуке, настиг его в Истории вместе с отрядом мушкетеров на улицах города. В Романе д'Артаньян в одиночку нагоняет Фуке на дороге, после чего они состязаются в благородстве, относясь друг к другу с уважением, которое пристало порядочному человеку даже тогда, когда приказ короля заставляет его делать что-то, противное его пониманию порядочности и честности.

Д'Артаньян в Романе рассуждает так: «Я знаю, что ответит король, и я заранее склоняюсь перед его словами: „Государственная необходимость“. Ну что ж! В моих глазах это причина, достойная величайшего уважения. Я солдат, и я получил приказание, и это приказание выполнено, правда, вопреки моей воле, но выполнено. Я умолкаю». Можно ли представить себе, что реальный Шарль де Бац-Кастельмор д'Артаньян произнес или хотя бы подумал бы такие слова? Судя по книге Птифиса, вполне...

А вот что говорит в Романе молодой Людовик XIV: «Могли бы вы, д'Артаньян, служить королю, в королевстве которого была бы еще целая сотня других, равных ему королей? Мог бы я при подобной слабости осуществить свои великие замыслы? Прошу вас, ответьте мне! Видели ли вы когда-либо художника, который создавал бы значительные произведения, пользуясь не повинующимся ему орудием? Прочь, сударь, прочь эту старую закваску феодального своеволия! Фронда, которая тщилась погубить королевскую власть, в действительности укрепила ее, так как сняла с нее давнишние путы.