Я хозяин у себя в доме, господин д'Артаньян, и у меня будут слуги, которые, не имея, быть может, присущих вам дарований, возвысят преданность и покорность воле своего господина до настоящего героизма. Разве важно, спрашиваю я вас, разве важно, что Бог не дал дарований рукам и ногам? Он дал их голове, а голове – и вы это знаете – повинуется все остальное. Эта голова – я!» Сказал бы такое «истинный» Людовик XIV? Возможно... Соответствует ли это «духу эпохи»? Несомненно.

По словам М. И. Буянова, «Дюма отталкивался от реальностей и излагал их согласно поговорке, распространенной на родине д'Артаньяна – это правдиво, как вымысел, и невероятно, как сама жизнь»

– Да, – скажут ученые.

– Нет, – ответят поэты» («Впечатления о путешествии на Кавказ»).

Роман и История дополняют друг друга. Оба они по своему истинны и совместно создают свойственный нашему времени синтетический взгляд на то, что происходило в прошлом. Как бы то ни было, эти представления менялись и будут еще меняться.

Книга Ж.-К. Птифиса привлекает тем, что, несмотря на традиционное название «Истинный д'Артаньян», автор отнюдь не стремится противопоставлять Роман и Историю. Напротив, детально прослеживая жизненный путь исторического героя, он подчеркивает, что именно Роман «поднял его на высоту национальной эпопеи». Хочется добавить, что образ д'Артаньяна давно вышел за национальные рамки и стал культурным явлением мирового значения.

Д'Артаньян Романа и д'Артаньян Истории становятся, таким образом, как бы разными ипостасями некоего единого д'Артаньяна, существующего в нашем представлении.