– Вы тоже так сделали в свое время?

– Самонадеянный нахал! Какое право вы имеете сравнивать?… – Он остановился, увидев, что Роурк улыбается.

И вдруг он тоже улыбнулся. Это было самое тягостное зрелище, которое Роурку когда-либо приходилось видеть.

– Нет, – мягко сказал Камерон. – Этот номер не пройдет. Ну, что ж, вы правы. Вы знаете себе цену. Но я хочу поговорить с вами. Я не знаю, как убедить вас. Я не знаю, как убедить вас. Я…

– Вы напрасно тратите время.

– Не грубите. Вы должны выслушать меня. Вы будете слушать и молчать?

– Да.

– Из всех архитекторов я последний, к кому вы должны были придти. Я совершу преступление, если буду держать вас здесь. Я не смогу помочь вам. Вместо того я буду толкать вас в том же направлении. Из-за меня вы останетесь таким же, какой вы сейчас, а это будет для вас гибелью. Через месяц я не смогу отпустить вас. Поэтому не спорьте со мной и уходите сейчас, пока еще не поздно.

– Вы думаете, я смогу? Нет, нам с вами уже поздно что-либо менять. Собственно, для меня было поздно уже 12 лет назад.

– Попытайтесь, Роурк. Многие возьмут вас, несмотря на то, что вас исключили из института. Я вас рекомендую. Они могут смеяться надо мной за моей спиной, но они всегда готовы украсть у меня идею и прислушиваются к моему совету. Я дам вам письмо к Гаю Франкону. Он когда-то у меня работал. Я, кажется, его выгнал, но это не имеет значения. Идите к нему. Вам сначала у него не поправится, но потом вы привыкнете. А через много лет скажете спасибо мне.

– Зачем вы мне все это говорите? Ведь это не то, что вы хотите сказать. И не то, что вы сами сделали.

– Поэтому я и говорю вам об этом. Именно потому, что сам я сделал по-другому. Послушайте, Роурк. В вас есть одна вещь, которой я ужасно боюсь. Это не то, что вы делаете. Я бы не возражал, если бы вы были обыкновенным экзибиционистом и старались привлечь к себе внимание.