– Но я никогда не замечаю людей на улице.
– Вы видите, что они сделали со мной?
– Я знаю только, что вы их не боялись. Почему же вы хотите, чтобы я их боялся?
– Именно поэтому. – Он наклонился вперед, стиснув кулаки. – Роурк, вы хотите, чтобы я это произнес? Вы жестокий человек. Ладно, я скажу: вы хотите кончить так, как я? Хотите быть тем же, что я сейчас?
Роурк встал и подошел к окну.
– Если, – сказал он, – к концу своей жизни я буду таким, какой вы сейчас здесь, в этой конторе, я буду считать это честью, которой я не заслужил.
– Сядьте! – закричал Камерон. – Я не терплю позерства!
Тут только Роурк заметил, что он стоит, и удивился: – Простите, я не заметил, что я встал.
– Садитесь и слушайте! Это, конечно, очень мило с вашей стороны. Но вы ничего не понимаете. Я думал, что нескольких дней будет достаточно, чтобы все ваше геройство с вас слетело. Оказывается, этого было мало. И вот вы стоите здесь и думаете: «Какой герой этот старый Камерой, какой благородный борец и великомученик». И вы готовы умереть со мной на баррикадах и всю жизнь питаться в дешевых харчевнях. Я понимаю, что для вас все это выглядит чистым и красивым, в вашем «преклонном» возрасте 22 лет. Но вы знаете, что это такое? 30 лет борьбы. Это только звучат красиво. А вы знаете, сколько дней в 30 годах? А что происходило в каждый из этих дней? Я расскажу вам, потому что хочу, чтобы вы знали, что вас ждет. Будут моменты, когда вы посмотрите на свои руки, и вам захочется раздробить их, потому что они будут напоминать вам о том, что они могли бы сделать и чего вы их лишаете, не давая им работы, и вам станет постыло ваше живое тело, потому что где-то в чем-то оно предает ваши руки.