- Разве у них разберешь? Вероятно, ни за что. Или за пропаганду, то есть опять-таки ни за что. - Черняков пожал плечами. - И меня просили похлопотать у твоей сестры. У нее, говорят, большие связи.

- Связи у нее действительно громадные, особенно с той поры, как ее посетил государь, - сказал Михаил Яковлевич равнодушным тоном. Мамонтов знал, что его товарищ очень дорожит и гордится свойством с фон Дюммлером. "Это, разумеется, самая выгодная позиция: оппозиционные, передовые взгляды при влиятельной консервативной родне", - раздраженно подумал Николай Сергеевич. - Связи у сестры громадные. Но сделает ли она, я не знаю. Юрий Павлович не очень это любит.

- Ах, Юрий Павлович не очень это любит?.. Странная женщина твоя сестра! - сказал Мамонтов. - Она построила свою жизнь, вроде как Бисмарк построил германскую империю: шаг за шагом, от войны к войне, от победы к победе. Первая победа: брак с твоим очаровательным Дюммлером. Победа вторая: первое письмо от Тургенева. Победа третья: знакомство с первым великим князем. И наконец, победа четвертая, полный триумф: государь побывал у нее в доме! Теперь ей больше не к чему стремиться, как Бисмарку больше нечего делать после создания германской империи... Не перебивай и не сердись, ты отлично знаешь, что я большой ее поклонник. Всегда держал алебарду! Скажу больше, я, пожалуй, не встречал женщины с более ярким сочетанием даров судьбы. Она умница, красавица, добрая, внимательная. Просто даже непонятно, зачем одной женщине дано так много. И как глупо, что при такой натуре она думает о вздоре!

- Это совершенно неверно... Сестра, напротив, чрезвычайно тебя любит. Не знаю, за что и почему, так как ты болван... И вообще, мы говорим не о моей сестре, а о тебе. Сестра меня спрашивала, зачем ты едешь в Швейцарию. Я ответил, что этого не знаю не только я, но не знаешь и ты сам... Ну, если ты имеешь смелость утверждать, что ты не болван, то объясни мне, зачем ты едешь в Локарно. На какого черта тебе нужен Бакунин? - спросил Черняков, сильно понизив голос.