Вся задача в том, чтобы громадную историческую силу царской власти направить на верный прогрессивный путь. И нашей будущей партии в первую очередь нужно теоретическое и историческое обоснование. Не скрою, что этому я и собираюсь посвятить свои силы. Внимательно ли ты прочел мою работу о вечевых собраниях и земских соборах? Я тебе ее послал.

- Да, я прочел, - солгал Николай Сергеевич.

- Кстати, по поводу этой моей работы. Ты, кажется, хорошо знаком с Клембинским?

- Не так уж хорошо, но знаком.

- Не могу понять, в чем дело. Я ему давно послал и эту свою работу, и заметку о некоторых своих планах для помещения в его хронике "Книги и писатели", но прошло больше месяца, и ни слова не появилось. Ты не мог ли бы ему напомнить?

- Когда же? Ведь я завтра уезжаю.

- Конечно, тебе будет трудно лично ему передать, но ты можешь ему написать. Чтобы не утруждать ни тебя, ни его, я сам набросал два слова. Вот. Может, у него затерялось. - Он вынул из кармана листок. - Я только попрошу тебя переслать ему с маленьким препроводительным письмом. Можно?

- Постараюсь.

- Извини меня, "постараюсь" - это не разговор. Если тебе трудно, я могу это устроить через кого-либо другого.

- Хорошо, я пошлю.

- Спасибо. Вот, возьми. Теперь вернемся к делу. Итак, зачем ты едешь к Бакунину и к Марксу?

- Я не еду к Бакунину и к Марксу. Я еду за границу, где надеюсь повидать Бакунина и Маркса, - раздраженно сказал Мамонтов. - Не в обиду будь сказано тебе и Юрию Павловичу, то, что делается в России, меня не удовлетворяет. Готов, конечно, сделать исключение для твоей работы о вечевых собраниях и земских соборах...

- Почему ты сердишься?

- И мне хочется узнать, о чем думают умные люди за границей.

- Однако ты умных людей хочешь искать только в революционном лагере.