— Счастливые! Для вас-то война кончилась…
У пленных веселых чехов, стоявших кучкой возле Беранека и Бауэра, засияли глаза.
Маленькому нотному солдатику ответили возгласы:
— Счастливого пути!.. Кланяйтесь своим!..
— Прощай, война!
И долго еще смеющиеся пленные, переговариваясь между собой, повторяли слова вражеского солдата:
— Для нас война кончилась…
Повторяли не только для того, чтоб снова и снова воскрешать свою радость столь лапидарным определением факта, поразившего их своей внезапностью, сколько из гордости от удивительного открытия: до чего же понятен язык, которым заговорила с ними эта земля, бесконечно удаленная от той, где они еще так недавно иссыхали в тоскливом, тупом страхе и изнеможении.
2
Иозеф Беранек отер худой жилистой рукой пересохшие губы, залепленные в уголках грязью. Потом с неопределенным чувством виноватости он осмелился приветствовать довольно унылую группку офицеров, уже выделившуюся из кипящей толпы, как всплывает масло в воде.
После этого уже все его заботы сосредоточились на одном: как бы не потерять своего взводного.
Укрытый в толпе, как дерево в лесу, он недоверчиво разглядывал мир, в который попал нечаянно — точно так, как случалось это с героями сказок. До чего же это был новый, невиданный и удивительный мир! Казалось, сам воздух, сама земля тут пахнут иначе. Лес, на который Беранек смотрел сейчас — вчера еще он зарывался под корни этого леса в песок, переменился, будто по волшебству.