История вторая. Легко и сладостно говорить правду в лицо тирану

Памятника Чаренцу, армянскому писателю, погибшему в 1938-ом. Обратите внимание на шарф, плавно превращающийся в "воротник" гильотины. На этот памятник вообще можно было смотреть часами, обнаруживая всё новые аллюзии.

Собственно история

…Когда Чаренц совершенно точно уясняет себе, что ни сегодня-завтра его заберут, он вывозит семью в отдалённое село. После чего подъезжает верхом к дому Наркома Внутренних Дел Армении и начинает высказывать всё, что он о поименованном наркоме думает. А матерщинником Чаренц был знатным.

Выходит на балкон второго этажа нарком Хачик Мугдуси – местный аналог Ежова. Слушает. Долго, говорят, слушает, потом вздыхает.

И роняет: "Иди домой, Чаренц, мы сами за тобой придём".

Вместо эпилога

Хачика Мугдуси расстреляли в том же 1938-ом.

История третья. Вано Сирадегян, или Как писатель государством управлял

1994-ый. Третий год армянской независимости.

Страна в кольце блокады. Зима – полгода. Света нет сутками. На границах – бои.

Вырубленные парки, тёмные заснеженные улицы, по которым бродят стаи одичавших псов, с фенотипом от поколения к поколению всё более волчьим. Дома – украшены кляксами копоти из печных труб. Хлеб по карточкам – полфунта на рыло. Очереди за керосином. Небо, расчерченное линиями "левой" проводки.

И беспредел уголовный. Люди на улицу и днём-то без опаски не суются, а ночью город так просто вымирает. Грабёж, убийства, трупы, всплывающие в водохранилище. Открыто делят сферы влияния воры в законе.

Так что сообщение о назначении министром внутренних дел известного детского писателя Вано Сирадегяна вызвает на промороженных кухнях лишь невесёлый смех. Курьёз, типа.