- Антоныч, - представляюсь я.

- Торгануть хочешь с чукчами? -интересуется Геша, ловко вскрывая водочную закатку и снимая ножом крышечки с лимонада.

- Хочу, но там ведь не чукчи, а эвенки? - говорю, помня об этом по рассказу студента.

- И даже не эвенки, - подхохатывает штурман, - а какие-то якуты. Поселок огромный по местным меркам - дворов триста. А всего лишь четыре фамилии. Эспеки, Чардоу и... Забыл! - машет Геша рукой. - Да и хрен с ними, какая нам разница? Ты видел у нас в грузовом, что мы возим?

- Бочки вроде какие-то.

- Не какие-то, а золотые! - поднимает Геша палец вверх, показывая значительность тех бочек. - Бензин там! Везем мы этот бензин в этих сраных бочках за тысячи километров. Бочонков этих, двухсотлитровых, стандартных, у нас помещается только двадцать три. Вот и прикинь, сколько будет стоить литр бензина и сколько наш полетный час! Да плюс погрузка самих бочек. Я уже не считаю, сколько заправщики получают. Вот, Антоныч, и кинь к носу, какие они, эти бочки! Народ ведь наш все это дерьмо оплачивает. Конечно же золотые!

Весело смеюсь вместе со штурманом.

- Хорош травить! Где водка-то?! - орут нам с пилотских сидений.

- Сейчас, мужики, заправим вас! - вопит Геша в ответ и тащит пилотам два наполненных стакана.

- Они точно не окосеют? - беспокоюсь я за будущую посадку.

Штурман падает на свое место и машет рукой:

- Это разве выпивка?! Я помню, мы летели после шести пузырей спиртяги, вот это концерт был! Аэродромы тогда перепутали! Хрен его знает, как вообще сели! Сергеич дал команду катапультироваться и вырубился на фиг. Он раньше на истребителях летал. Второй пилот уполз блевать и не вернулся. Я эту бандуру сам сажал. У меня посадочные огни шестерились и вбок уплывали, как щас помню. Можно сказать, при отличной погоде видимость ноль! В нулях я был, Антоныч! И все-таки посадил!