- А почему они на автопилот не ставят? - киваю на пилотов, которые уже могли бы и оставить штурвал, когда легли на курс.

- Пока нельзя. Фронт пройдем, и минут на десять тогда будет можно, беззаботно болтает штурман о привычных ему вещах. - Мы, кстати, тоже слегка подторговываем. Охотнички вмазать не любят, мать их! - ржет Геша, снова наполняя стаканы. Я достал еще одну бутылку. Последнюю из запаса. - Только пока разгружают, нельзя из машины выходить. Ушлый, бля, народ стал эти чукчи! В прошлый раз мы там упали, а у них, кстати, такие птички, как наша, можно только зимой принимать. Там ведь взлетки как таковой нет, озеро только. Вот на озеро это самое, на лед, и сажаем...

- Да ну? - изумляюсь я.

- Я тебе говорю! Сам скоро увидишь. Так вот... А ты чего не пьешь, спохватывается Геша.

- Все. Я в норме, - поднимаю ладони.

- А... Ну, сам смотри, - не огорчается штурман. - Так вот, в прошлый раз мы там упали, а они нас давай приглашать на воздух, мол, из карабинов постреляете. Скучно ведь, ну и пошли патроны пожечь. А эти, блин, чумазые, пока мы там развлекались, весь самолет обшмонали и всю водяру увели! Хрен потом концов нашли.

- А я как-то и не думал, что они хитрить умеют, - качаю головой, сочувствуя летунам.

- Ха! Не умеют! Меняем мы на пойло в основном соболей. Так они знаешь что учудили, искренние такие, блядь?! Ночью ведь прилетаем, темно. В машине свет тусклый. Так они нам под водочку подсунули дохлых кошаков, а у тех к шкуркам хвосты от соболя пришиты...

- Геша! - орет командир.

- Иду, Сергеич! Несу, Сергеич! - дурачится Геннадий.'

Самолет действительно приземлился на озеро, расчищенное под взлетную полосу. Штурман сказал, что с ними должен быть еще и техник, но четвертого они не берут, экономят.

- Вместо четвертого можно сто литров водяры взять! - ржет Геша, выбираясь в грузовой отсек, чтобы опустить аппарель и кинуть на нее сетку. Сейчас увидишь, сколько их тут набежит!