К тому же, сэр, если все, что произошло за год, я успеваю показать в какие-нибудь полчаса, - моя ли здесь вина, или тех, кто так мало сумел сделать за это время? Мне не пристало, по обычаи газетных писак, за недостатком новостей заполнять свои календарь всякой ерундой, и потому, если я говорю мало или ничего не говорю, вам следует благодарить тех, кто мало делает или вообще сидит сложа руки.

Входит суфлер с книгами,

А вот и моя пьеса.

Суpвит. Как, уже напечатана, мистер Медли?

Медли. Да, сэр, так оно верней. Если ждать, пока пьесу освищут, она, пожалуй, и вовсе не попадет в печать. Публика отличается непостоянством, поэтому пьесу лучше всего печатать сразу, едва она закончена. Тогда, если пьеса провалится у тебя хоть книжка останется.

Суpвит. А скажите, пожалуйста, в чем состоит ваш замысел? Какова у вас интрига?

Медли. В моей пьесе несколько интриг, сэр; одни довольно замысловатые, другие попроще.

Суpвит. И конечно, сэр, все они служат развитию основного замысла?

Медли. Разумеется, сэр.

Суpвит. Скажите, сэр, а в чем он заключается?

Медли. Развлечь публику и обеспечить сборы.

Суpвит. Э-э! Вы меня не поняли! Я спрашиваю, в чем состоит мораль вашей пьесы, ее, так сказать...

Медли. Понял, понял, сэр. Моя цель - невзирая на лица, высмеять порочные и глупые обычаи нашего времени, без лести или злопыхательства, без непристойностей, банальности и шутовства. Я хочу высмеять глупость, свойственную всем нам, таким манером, чтобы люди избавились от нее, прежде чем поймут, что смеются над собой.

Суpвит. Но что придает единство вашей пьесе? Как свяжете вы сцены политиков со сценами, посвященными театру?

Медли. Очень просто: когда мои политики обращают свое занятие в фарс, они прямым путем ведут меня в театр, а здесь, позвольте заметить, тоже есть свои политики и, как при любом христианском дворе, гнездятся ложь, лесть, лицемерие, вероломство, интриги и плутовство.

Входит актер.

Актер. Не пора ли начинать репетицию, сэр?