А мы прочтем, что пишут в этой драме.

Аполлон и Граунд-Айви уходят.

Суpвит. С какой целью выведен у вас Пистоль, сэр?

Медли. Да так просто. Очень уж колоритная фигура. Умеет пустить пыль в глаза. На этом кончается у меня сцена в театре.

Суpвит. А куда же девались ваши две Полли? *

Медли. Провалились, провалились, сэр! Провалились на первой же репетиции, и я их выбросил. Откровенно говоря, я думаю, что публика и так воздала им слишком много чести: целый месяц только и было о них разговоров. Хотя, пожалуй, это случилось потому лишь, что в городе не нашлось другой темы для болтовни. А теперь обратимся к патриотам. Заметьте, мистер Сурвит, мои политики появляются в начале пьесы, а патриоты в конце. Я сделал это затем, сэр, чтобы показать, какая между ними дистанция. Я начинаю с политиков, потому что они всегда и повсюду будут в большей чести, чем патриоты, и кончаю патриотами, - дабы у зрителей осталось приятное впечатление о пьесе.

Суpвит. Но ваш танец патриотов может навести на мысль, что вы собираетесь обратить патриотизм в шутку.

Медли. Да, собираюсь. Но разве вы не заметили, что танцем патриотов я завершаю пьесу? А из этого нетрудно понять, что, коль скоро патриотизм обращен в шутку, всему представлению конец. Итак, входят четверо патриотов. Заметьте, патриотов у меня меньше, чем политиков. Таким способом я хочу показать, что они вообще не столь многочисленны.

Суpвит. А где на этот раз происходит действие, сэр?

Медли. На Корсике, сэр, все на той же Корсике.

Четверо патриотов выходят из разных дверей, встречаются посреди сцены и

пожимают друг другу руки.

Суpвит. Эти патриоты, кажется, не разговорчивее ваших великих политиков.

Mедли. О чем они думают, сэр, толком сказать нельзя, но из того, как они кивают головами, можно о многом догадаться. Подождите, пока они стаканчик-другой опрокинут, языки у них развяжутся. Но вы, конечно, мало что от них узнаете: хоть я и не делаю своих патриотов политиками, я не делаю их и дураками.