Кэрол пожала плечами.

- Ладно, очко в твою пользу.

Он широко улыбнулся.

- Так-то! Я не псих!

Его улыбка всегда обезоруживала ее.

- Нет, ты не псих.

Зазвонил телефон.

- Это, вероятно, меня, - сказал Джим. - Я звонил в адвокатскую фирму, и они обещали перезвонить мне.

- О чем ты спрашивал?

Он бросил на нее робкий взгляд.

- О моем настоящем... кровном отце.

По его репликам она почувствовала, как он расстроен тем, что у адвоката нет никаких сведений на этот счет. Наконец Джим закончил разговор и повернулся к ней.

- Знаю, что ты сейчас скажешь. Ты спросишь, почему это так для меня важно? Какое это имеет значение?

Она сочувствовала ему и в то же время не понимала. Ей хотелось сказать: "Ты - это ты. Твое происхождение ничего не меняет".

- Я спросила бы об этом не впервые, - сказала она.

- Да, ты права. Я хотел бы бросить все это, но не могу. Как тебе объяснить? Это похоже на то, как человек, утративший память, оказался в одиночестве на корабле, который занесло в Марианскую впадину; он старается остановить судно, бросает якорь, но тот не достает до дна, и корабль по-прежнему несет в неизвестном направлении. Человек думает: знай он откуда началось плавание, он смог бы сообразить, куда плывет. Он оглядывается назад, а там только пустынное море, и у него рождается ощущение, что он лишен прошлого. Это своего рода генетическая и социальная амнезия.

- Джим, я понимаю. Я чувствовала то же самое, когда погибли мои родители.

- Нет, то было другое. Случилась трагедия: их не стало, но ты, по крайней мере, их знала. И если бы даже они погибли на другой день после твоего рождения, все равно это было бы другое. Потому что ты могла бы потом рассматривать их фотографии, говорить с людьми, которые их знали. Они существовали бы в твоем сознании и подсознании. У тебя остались бы корни, которые вели в Англию, Францию, куда-нибудь еще. Ты была бы каплей могучего потока, участвовала бы в общем движении. У тебя было бы прошлое, которое подталкивало бы тебя вперед.