Так прошло некоторое время, и внезапно за спиной у художника появился Адик и сказал:

- Я беру ключи от квартиры, потому что я подал в высший суд, а пока что это мое жилье. У меня все документы, что ты мне должен большую сумму и в залог отдал свою квартиру, подписал полную доверенность. И выйди отсюда вон, паскуда, я тебя замочу вообще. Найму ребят. Найдут твой труп. Они бьют только один раз, второй раз уже по крышке гроба. Но тебя не похоронят, а бросят на свалке собакам или рыбам в пруд. Ясно?

- Ваша жена мне говорила, что вы продали ее квартиру, это было?

- Какая моя жена? - глупо спросил Адик.

- Ну, с собаками. С больной ногой.

- Хромая Вера, что ли? - засмеялся Адик. - Чего выдумала. Она мне никакая не жена. Жена. У меня таких жен как грязи. Смешно. Короче, катись отсюда. Я эту квартиру уже опять продал одним новым русским.

На лестнице гомонили, подымаясь, какие-то очень знакомые голоса: ругались, кричали, хохотали. Плакал ребенок, его крик приближался.

- Сейчас, - сказал художник. - Скажи, Адик, а эти новые люди, они деньги уже отдали?

- Какое дело тебе! - воскликнул Адик.

- Такое. У них фальшивые деньги, понял? Ты не успеешь вынуть бумажку из кармана, как тебя опять арестуют.

Художник врал вдохновенно.

Адик покосился на свой нагрудный карман, который, чем-то набитый, висел над рубашкой, как старый балкон над домом.

- У каждого человека свои взлеты и посадки, - быстро ответил он.

- Адик, я им сдал свою комнату, они мне заплатили вперед, я пошел в магазин, подаю деньги за хлеб, а кассирша подняла крик. Я сбежал.

- Так. Стоп, - сказал догадливый Адик. - Ты сиди здесь и никого их не пускай. Меня нет. Понял?

- Дай-ка ключи, я запру, - потребовал художник, получил ключи и вовремя закрыл дверь.

Адик, бледный и потный, услышал барабанный бой в дверь и крики и прошептал: