– Пока что! Но эта его пьеса!.. Все продюсеры дураки! Нам необходима финансовая поддержка. Дядя Нат в духе? Стивен не расстроил его? Расскажи мне, Матильда, и побыстрее!

Матильда отложила карандаш для бровей.

– Паула, ты привезла своего драматурга сюда в надежде завоевать сердце Ната? Бедная девочка!

– Он должен сделать это для меня! – воскликнула Паула, нетерпеливо отбрасывая волосы со лба. – Речь идет об искусстве, Тильда! О! Когда ты ее прочитаешь!..

– Искусство плюс роль для Паулы? – пробормотала мисс Клар.

Но уязвить Паулу было не так-то просто.

– Да. Роль. И какая роль! Она просто написана для меня. Он говорит, это я вдохновила его.

– Воскресный просмотр, аудитория – сплошь яйцеголовые интеллектуалы. Как в инкубаторе! Уж я-то знаю!

– Дядя должен меня выслушать! Я должна сыграть эту роль! Должна, ты слышишь меня, Матильда?

– Да, милая, ты должна сыграть ее. Однако ужин через двадцать минут.

– Мне хватит и десяти, чтобы переодеться! – отмахнулась Паула.

«Это правда», – подумала Матильда. Паула никогда не уделяла большого внимания одежде. Она не была ни нелепой, ни очаровательной; она как бы выступала из платья, никто никогда не замечал, что на ней надето. Одежда просто не имела значения, она только прикрывала гибкое тело девушки, и над ней царила сама Паула.

– Я просто ненавижу тебя, Паула, Боже, как я ненавижу тебя! – сказала Матильда, сознавая, что ее помнили только благодаря изощренным туалетам, которые она носила. – Убирайся! Мне не так везет, как тебе.

Взгляд Паулы остановился на ее лице.

– Дорогая, твои платья – само совершенство!

– Знаю. Куда ты засунула своего драматурга?

– Не имею ни малейшего представления. К чему эта нелепая суета! Как будто в доме нет места... Старри сказал – он проследит.

– Ну, если только молодое дарование не носит свободные блузоны и волосы до плеч, то...

– Какое это имеет значение?