Мод провела дам в гостиную – большую, плохо отапливаемую комнату. Ее освещали лишь два торшера у камина, и углы оставались в тени. Паула вздрогнула и включила верхний свет.

– Ненавижу этот дом, – выдохнула она. – И он нас ненавидит. Это просто витает в воздухе.

– Что ты имеешь в виду? – не поняла Валерия, окидывая окружающую обстановку взглядом, в котором испуг смешивался с недоверием.

– Не знаю. Может быть, когда-то здесь что-то случилось. Неужели ты не чувствуешь зловещей атмосферы? Нет, думаю, ты не способна на это.

– Ты же не хочешь сказать, что здесь есть привидения? – Валерия слегка повысила голос. – Если так, я ни за что не останусь здесь ночевать.

– Нет, ты не поняла меня, – ответила Паула. – Просто здесь что-то не так, я всегда это чувствую. Хочешь сигарету, Матильда?

– Спасибо, любовь моя. Можно расположиться у камина, птенчики, и рассказывать истории о привидениях.

– Нет! – вздрогнула Валерия.

– Не поддавайся воображению Паулы, – посоветовала Матильда. – Она напророчит! В этом доме нет ничего плохого.

– Кроме того, что здесь нет обогревателей, – добавила Мод, устраиваясь у камина.

– Не в этом дело, – резко воскликнула Паула.

– Думаю, что ревматизм у Ната именно из-за этого, – продолжала Мод. – Сквозняки...

Валерия принялась пудрить нос перед каминным зеркалом. Паула, которая, казалось, не могла успокоиться, бродила из угла в угол и курила, стряхивая пепел на ковер.

– Перестань метаться, детка. Если бы ты не приставала к Нату с пьесой своего приятеля, все могло бы пройти удачно, – сказала Матильда, усаживаясь напротив Мод.

– Меня это не волнует. Для меня вопрос жизни и смерти, чтобы пьеса Виллогби была поставлена.

– Мечта любви? – Матильда насмешливо подняла брови.

– Матильда! Как ты не можешь понять, что любовь здесь ни при чем? Речь идет об искусстве!