На следующий день я отправилась к мировому судье и предложила открыть ему одно страшное преступление, соучастницей которого была сама, с условием, что он заранее выговорит для меня помилование. Два дня спустя он заверил меня, что помилование мне обеспечено. Я положилась на его слово и не только изложила ему все обстоятельства убийства и кражи, но поскольку я хотела разом покончить еще и с моим неблагодарным избранником, указала на него как на нашего сообщника и в качестве доказательства привела тот факт, что он до сих пор сохраняет близкие отношения с убийцами отца. Их обоих тут же арестовали, однако, хоть я и пылала злобой, я все же не решилась настаивать на своих показаниях и отказалась от очной ставки. К тому же наши слуги дружно свидетельствовали, что смерть произошла по естественной причине, да и обвиняемые уверенно держались на допросах, так что в конце концов им удалось выставить меня разъяренной любовницей, которая задумала ни за что ни про что их погубить. И уж совсем в позорном положении я оказалась, когда моего любовника выпустили на свободу и мне пришлось бежать от его мести.

К тому времени я уже не раз на собственном опыте убеждалась в мужской слабости и потому твердо верила, что красивой женщине позволено все. Это ужасное приключение тоже кончилось благополучно и быстро выветрилось из моей памяти. Меня тяготили, пожалуй, только долги, из-за которых я постоянно подвергалась оскорблениям многочисленных кредиторов. И вот я решила обвенчаться с солдатом (В Лондоне существует обычай, по которому замужние женщины не несут никакого наказания за свои долги. Бремя их ложится на плечи мужей, если только те не заявляют во всеуслышание, что дурное поведение супруги вынуждает их расстаться с ней), взяв с него заблаговременное обещание, что он никогда не будет искать встреч со мной. За две гинеи, которые я ему подарила, он охотно согласился выполнять все мои желания. Пожалуй, единственное, что он знал обо мне, это мое имя, и я ручаюсь, что за всю свою жизнь он встретился со мной только в церкви.