Сын несчастного, которого мы так жестоко погубили, по-прежнему принимая нас за лучших друзей покойного отца, стал часто бывать у нас, чтобы вместе с нами оплакивать свою потерю. Поначалу мне и в голову не приходило, что этот молодой человек способен внушить мне неясные чувства, тем более что воспоминания о том, как мы обошлись с его отцом, могли лишь отвратить меня от сына. И все же он был так хорош собой, что я не устояла. С моими прежними любовниками я так и не изведала любви. И теперь это сладостное чувство захватило меня целиком.

Но любовь не принесла мне счастья, а лишь толкнула на новые преступления. При моем тщеславии я, конечно, рассчитывала на взаимность, которой, однако, не замечала в моем избраннике. Сколько слез я пролила из-за него! В конце концов я решила отбросить всякие церемонии и открыто признаться неблагодарному в своих чувствах, к тому же я подозревала, что лишь уважение к моему любовнику делает его столь глухим ко всем проявлениям моей нежности. Прежде всего я доверительно сообщила ему, что никогда по-настоящему не любила своего теперешнего любовника и жду только удобного случая, чтобы расстаться с ним навсегда. Я так задушевно и откровенно говорила с ним, что любой другой на его месте сразу бы все понял, мне же пришлось, чтобы вновь не возвращаться к этому разговору, в конце концов прямо сказать ему, что я страстно его люблю. Мое признание привело его в замешательство. Он отвечал мне учтиво, подчеркнул, сколь ничтожна его персона и велика его признательность, но в словах его сквозило такое равнодушие, что я была оскорблена до глубины души. Вечером того же дня мой любовник повел себя странно, он был словно сам не свой. Я тут же поняла, в чем дело, и пришла в ужас. Неблагодарный, которому я поверила свою любовь, как видно, счел за долг чести открыть другу глаза. Ярости моей не было предела! Я решила погубить и того, и другого, пусть даже рискуя погибнуть вместе с ними.