И только искомый стих, переведенный мною накануне, не всплывал из пучин Всемирной Паутины в русском своем варианте. Гордость первооткрывателя уже боролась во мне с нарастающим чувством одиночества… как вдруг… вон оно — что-то похожее… какой-то Сергей Андреев… ба! и первая строка — такая же, как у меня: «за дочь и за жену»… ну-ка, ну-ка…

Я щелкнул мышкой по строчке, и экран, поколебавшись, раскрылся. Я глянул, и в глазах моих потемнело. Возможно ли?! На экране был мой вчерашний перевод, дословно… да что там — дословно! — с точностью до запятой! С точностью до мелких фонетических удач и досадных падежных неряшливостей, до слова, до буквы… до «Страны» вместо «Англии»! Мистика какая-то… хоть в дурдом беги.

Поглазев еще некоторое время на таинственный экран, я обнаружил в правом нижнем углу надпись мелкими буквами: «По вопросам, связанным с переводом, обращаться по адресу…» Далее шел адрес электронной почты.

Излишне говорить, что письмо мое было исполнено язвительного оскорбленного достоинства. Не соблаговолят ли авторы страницы объяснить покорному их слуге — каким таким макаром мой перевод, сделанный десять часов тому назад, вдруг оказался опубликованным — без всякого моего на то согласия, да еще и под чужой подписью? Да и кто он такой, этот Сергей Андреев? Помню, футболист был такой, в Ростове; но он, вроде, переводами Киплинга не баловался… хотя, чем черт не шутит.

Ответ пришел быстро. В нем стояло: «С 10 до 19 по свердловскому времени.» И номер телефона.

Мне ответил слабый старческий голос. Это был сам Андреев, Сергей Сергеевич, пенсионер из города Екатеринбурга. История, которую он мне поведал, невероятна. Впрочем, об этом я вас уже предупреждал, так что не обессудьте. А было так.

Книжку Киплинга семнадцатилетний Сережа раскопал в домашней библиотеке, во время большой войны. Мама его преподавала английский в одном из свердловских вузов.