— Замечательно, — криво усмехнулся Олег. — Значит все эти месяцы вы меня втроем обманывали, — сказал он в сердцах, не удержавшись от накопившихся эмоций и переживаний. — И я жил среди вас ни о чем не подозревая, и считал что все нормально когда уже давно все было ненормально, и вы прекрасно это видели и продолжали меня дружно обманывать… — Олегу стало нехорошо. Дети поникши молчали. — Но ведь это же предательство! Это же самое отвратительное что может быть среди близких и родных людей!..

Дети готовы были расплакаться.

Впрочем, что уж теперь то, снова подумал он, стараясь себя успокоить, поздно уже, да и их вины тут фактически нет… Ведь мама для ребенка всегда будет на первом месте. Мама сказала — обманывать папу — будут обманывать.

И дальше всю дорогу до своего дома они шли молча, погруженные в свои мысли и переживания.

Какой кошмар, думал он с горечью, вспоминая все эти месяцы заговора против него и как он жил — дурак дураком, носил какие-то яства при получке, стараясь устроить дома хоть какой-то праздник, вытаскивал их на природу на шашлыки, учил детей играть в волейбол, устраивал всякие соревнования… И ему становилось тошно, и жить почему-то не хотелось.

И в этот момент он решительно прервал поток нахлынувших мыслей обличающе-обвинительного характера и постарался энергично переключить себя — Так, никто ни в чем не виноват. Хватит распускать нюни. Все идет как идет. Судьба значит такая. А сейчас надо будет пересмотреть все ящики, решить, что детям взять с собой в дорогу, чтобы ничего не забыли и не пришлось потом отправлять посылками.

1982. Лето. Шарап.

Полный автобус, битком набитый потными пассажирами, отчаянно пыля, выскочил на ордынское шоссе, оставляя позади себя не менее пыльный Новосибирск, раскаленный в летнем зное миллионами квадратных метров асфальта и бетона.

Сидящая на самом заднем сиденье красавица Лена с каким-то чувством брезгливого недоумения смотрела на набитый салон и потных людей.