— От тебя требуется написать заявление, что ты не имеешь претензий. Или ты хочешь быть на суде? — неловко произнесла она.

— Да пожалуйста, — сказал он почему-то веселясь — все-таки хоть все это и ожидалось, но само по себе было еще внове. — Что писать? Диктуй.

— Пиши. Заявление. Прошу развести меня с гр. Малаховой Е.П. в связи с моим длительным отсутствием. С иском ознакомлен. Претензий по нему не имею. Дата, подпись.

Он писал решительно и небрежно.

— А почему девичья фамилия? — только спросил он.

— Так надо, — ответила она.

— За это надо выпить, — сказал, пододвигая ей дописанные бумаги и продолжая веселиться. Встал, вышел из-за стола, достал бальзам, малосоленую горбушу собственного посола. Принес хрустальные рюмки — в соответствии с торжественностью момента.

Пили. За здоровье, за начало процесса, чтобы ему ничего не мешало, чтобы помнили друг друга и т. д.

Он все еще веселился под впечатлением этой новизны. А Лена то улыбалась, то изредка плакала.

— Почаще надо разводится, — улыбался Олег, цепляя вилкой ломтик горбуши. — Чтобы чаще испытывать такие сюрпризы. Я просто поражен. — Он намекал на то, что можно вот так вот свободно сидеть за столом и свободно пить — раньше такого не было и алкоголь решительно пресекался и легче было не пить, чем испытать на себе все то ворчание и море недовольства, которое наваливалось стремительной горной лавиной и еще долго не отпускало, даже когда Олег уже давно отказывался от этой идеи — выпить кружечку пива с маленькой рыбкой.

Лена все время улыбалась, хотя глаза были влажными и грустными.

И сейчас тоже Олег достал бокалы, только покрупнее — пивных кружек у них не было. Выложил рыбу на тарелки, которые достала Лена — французские небьющиеся, из набора, подаренного ей Тэдом во время своего ответного визита в январе этого года. Почистил и нарезал небольшими кусочками сельдь. Лена поставила каждому тарелки под рыбьи косточки — тоже из подарочного набора.