И если я что-нибудь скрывал от ребят, то только пронзительную мечту: конец школьного вечера, темный двор, несколько уркаганов из другого района придираются к Медведю, вспыхивает драка, все ребята стоят, и тут я (в весе пера) бодро расшвыриваю «королей» улицы, и те смущенно ретируются, и потом, когда ребята в десятый раз обсуждают подробности происшествия, Медведь удивленно говорит: «А Звонок-то как проявил себя! Недаром его Русланом зовут». Пожалуй, я здесь упускаю две детали: темный двор не годится (иначе кто же заметит мое геройское поведение?), и желательно присутствие Аллы. Но последнее, впрочем, естественно.
5
Как-то в начале осени, насколько мне помнится, на большой перемене, Яша затаскивал каждого из нас по отдельности в угол и, заикаясь, просил поехать с ним в воскресенье на дачу, чтобы перевезти вещи в город.
По-моему, сразу согласился только я один. У остальных нашлась масса неотложных дел. Медведь сказал, что он бы, конечно, с удовольствием, но у него важное деловое свидание, еще на той неделе условился. Барон вспомнил, что ему надо готовиться к городской олимпиаде. Артист очень извинялся, но ему достали контрамарку на утренний спектакль, который он обязательно должен посмотреть. Майор пробормотал что-то неопределенное: конечно, мол, приду, если смогу.
Я приехал к Яше в воскресенье утром и застал его в весьма мрачном настроении. Оказалось, он поругался с родителями. Родители упрекали Пятерку, что всем его товарищам – грош цена и что, когда речь заходит о настоящей помощи, их нет. Пятерка, в свою очередь, пытался доказать, что нечего эксплуатировать даровую рабочую силу.
Мы немного погуляли по опустевшему поселку, и, вероятно, под влиянием желтых деревьев, осыпающихся листьев, забитых окон – словом, под влиянием ранней осени, которая на всех простых смертных навевает меланхолию, я рассказал ему про Аллу.
Все ребята, кроме Пятерки, уже знали о моих неудачных попытках познакомиться с этой девочкой.