Я молчал.

– Медведь тебя еще жалеет, – сказал Барон, – но, кстати, сама идея неплоха. Вспомни, что говорил русский князь Жюльену Сорелю: «Письма – это один из способов обольстить женщину». Помнишь?

– Помню, – сказал я неуверенно.

– Ребята, – изумился Пятерка, – невежество в наших рядах! Звонок не читал «Красное и черное»!

– Не бейте его, – сказал Саша, – он прочтет. Яша, тащи бумагу, сейчас продиктуем. Тексты должны быть самые нейтральные: о литературе, об искусстве, о погоде, без единого упоминания о чувствах.

– А когда же про это? – спросил я.

– В письме так двести семьдесят седьмом, – ответил Медведь. – А пока начни просто: некоторые размышления по поводу преподавания литературы в нашей школе.

Они начали диктовать мне все то, о чем мы рассуждали во время долгих прогулок по Арбату.

– Несколько однообразно получается. Академично, – заметил Чернышев, прервав диктовку. – Что-нибудь из лирики добавить?

– Пиши, – сказал Пятерка. – «А сколько есть хороших книг! Взять, например, Гейне. Помнишь это стихотворение:

Когда твоим переулком Пройти случается мне, Я радуюсь, дорогая, Тебя увидев в окне…

– Молодец, Яша! – сказал Юрка. – Но надо что-нибудь неизвестное ей. Стоп, ребята, сейчас, кажется, я ее убью! Держу пари, про Джорджа Гордона она никогда не слыхала. Австралийский поэт.

Любимая, когда с тобой ходили Рука в руке в неповторимый день…

– Пиши, пиши, – сказал Чернышев. – Дави ее эрудицией. – Он вдруг мечтательно вздохнул. – Хорошо бы еще древних китайцев.

– Пожалуйста, – сказал Пятерка. – Третий век до нашей эры. Ван Вей.

День уходит за днем, Чтобы к старости срок приближать,