Чернокожие наверху организовали оркестр. Некоторое время они настраивали свои инструменты. Вдруг труба издала жалобный стон, и мелодия нежно и тихо поплыла между стенами переулка. Было, наверное, часа три или четыре. У Бенто не хватало мужества взглянуть на часы. Он посмотрел на жалкие картонные ясли и подумал о тех праздниках Рождества, которые были у него в детстве. Он вспомнил и о нищенских подарках, которые изредка получал: апельсин, леденец, иногда плитку шоколада.

Наверху зазвучала дьявольская мамба. Потолок дрожал под ногами танцующих. Марианна вернулась с рисовым пирогом с шоколадом и фруктами. Ей было трудно идти прямо, и она беззвучно смеялась без причины.

Моарес снова схватил бутылку качас и поднес горлышко к губам. Марианна закричала:

– Он сумасшедший! Он убьет себя!

Но ничего не сделала, чтобы остановить его. Не совсем опустевшая бутылка выпала из рук Моареса и покатилась по полу. Бенто смотрел на выпученные глаза Хосе, его фиолетовые щеки и губы. «Он упадет», – подумал он, и у него появилось глупое желание поспорить с Марианной, в какую сторону он свалится. Эта мысль насмешила его. Марианна упрекнула:

– Вам следовало его остановить.

– Он достаточно взрослый, чтобы самому следить за собой.

Моарес сполз влево. Он одеревенел и не дышал. Рывок вернул его в ровное положение, он снова наклонился, уже вправо, и упал.

– О! – воскликнула Марианна, обхватив свои большие груди руками.

Бенто поспешно встал и был удивлен, что у него кружится голова. Он тоже много выпил, но чувствовал себя хорошо.

Он поднял Моареса и почувствовал, что тот довольно тяжел. Кровь стучала у него в висках, тяжелый обруч давил ему на лоб.

– Куда его положить?

Марианна показала на диван.

– Ему будет лучше в комнате.