Неожиданно на балкон через дверь столовой вышел Хосе Моарес. На вид ему было лет тридцать шесть, лет на шесть меньше, чем Бенто. Он был среднего роста, но жирный, как свинья, и все время потел. Голова его уже наполовину облысела.

– Привет! – сказал он, плюнув перед этим с балкона. – Я думаю, мы могли бы начать с маленького стаканчика качас, а?

Он был одет празднично, то есть в черные брюки от свадебного костюма и белую рубашку. Ни галстука, ни ботинок. У него болели ноги, и он надевал тапочки, едва возвращался домой.

– Иду, – ответил Бенто.

Он вернулся в комнату, взял купленные бутылки и коробки сигар и через балкон прошел в столовую.

Стол был накрыт. На нем стояло три прибора. Бенто был немного разочарован. Марианна намекнула ему, что пригласит подругу для «пары». Он поставил свой груз на буфет, уже довольно плотно заставленный. Хосе Моарес посмотрел на четыре бутылки вина и две качас.

– Вы разоритесь! – сказал он с заметным удовольствием.

– Ну, что вы! Это совершенно нормально.

Бенто остановился перед примитивными яслями из раскрашенного картона, стоявшими между старым облезлым диваном и углом стены на перевернутом ящике, покрытом шелковой черной с золотом шалью.

– Это Марианна притащила их, – объяснил Моарес – Она сторонница традиций.

Бенто вспомнил роскошные ясли Канделарии.

– Они никому не мешают, – пробормотал он примирительным тоном.

– Может быть, – буркнул Хосе, вытирая лоб, – но стоят, как бутылка вина.

Он преувеличивал. Бенто помнил, что когда он был ребенком, его мать на каждое Рождество покупала такие же ясли, а Итикира, сельские рабочие, были гораздо беднее Моаресов.

Вошла Марианна, неся обеими руками блюдо, полное камароэс. Она тоже навела марафет: сунула в пучок волос на затылке красивый гребень и надела белое платье, застегивавшееся спереди. Платье сидело так плотно, что натягивало каждую пуговицу. Бенто часто спрашивал себя, почему она всегда носит слишком узкие платья.