Он не стал вдаваться в подробности, кто у них был, встал, прошелся возле стола.

- Мы внесем ваш стол ко мне в кабинет, здесь теплее, - объяснил он. Топят у нас плохо, дров мало.

Богаткин помолчал, задумчиво посмотрел в окно и вздохнул.

- Погода... - задумчиво произнес он. - Чем-то еще она нас порадует.

Анна ждала, что расскажет он о районе, но Богаткин, по-видимому, не намерен был затевать сейчас деловой разговор.

- Сегодня отдохнете, а завтра на работу.

- Можно и не отдыхать.

- Семьи у вас нет? - спросил Богаткин, как нечто само собой разумеющееся.

- Есть.

- Где ж вы поместитесь? - участливо спросил Богаткин. - У нас тут худо с жильем.

- Да уж как-нибудь. У меня только дочка, да и та еще на Кубани.

- Ну, это легче...

Он опять встал, вышел и тут же вернулся.

- Ходил узнать насчет комнаты. Есть тут одна женщина, Ксенофонтова. Сын у нее механиком в МТС работает. Сдается у нее комнатушка...

Он сам взялся проводить Анну, довел до Ксенофонтовых, можно сказать, сосватал ей комнату.

Комнатушка темная, узкая, перегородка, отделявшая ее от хозяйских комнат, не доходила до потолка, но в последнюю военную осень и такая комната была в Суроже находкой.

- Ладно, - сказала Ксенофонтова. - Верю, что агроном, хоть и не похожа на него. Больше пускаю из-за дочки, жалею детей. О плате договоримся, жадности не люблю ни в людях, ни в себе...

Она помогла Анне устроиться, поставила койку, поприветила жиличку, поделилась с ней даже бельем, и наутро Анна с успокоенным сердцем пошла из этого дома на работу.

IV

Анна понять не могла - как это получается? Не все ли равно где работать? Оказалось - не все равно.

Не так-то уж плохо было ей на Кубани, работа у нее была "под ногами не валяется", не будь она фронтовичка, не направили бы ее в плодоводческий совхоз. Ходи знай указывай, как окучивать деревья, уничтожать вредителей, убирать урожай, собирать фрукты в корзины...